Внутренняя речь человека – особенности, характеристика

Особенности внутренней речи

Внутренняя речь человека - особенности, характеристика

Недостаточная изученность феномена внутренней речи и значительные расхождения в точках зрения различных авторов на данный феномен обусловлены, вероятно, не только трудностями изучения речи, преимущественно не имеющей внешних проявлений, но и отсутствием общепринятого определения внутренней речи, обусловливающего понимание сущности данного феномена.

Рассмотрим взгляды различных авторов на сущность внешней и внутренней речи и встречающиеся в литературе определения понятия «внутренняя речь»:

  • «Речь, произносимую вслух, называют внешней. Однако когда человек думает, он говорит про себя, выражая мысли словами и фразами в виде так называемой внутренней речи» [5, с.46].
  • «Внешняя речь связана с процессом общения, обмена ин­формацией. Внутренняя речь прежде всего связана с обеспечением процесса мыш­ления. Это очень сложное с психологической точки зрения явление, которое обес­печивает взаимосвязь речи и мышления» [8, с.347; 10].
  • «Внутренняя речь … неразрывно связана с мышлением и является его основой. Граница между внутренней и «внешней» речью условна. Так, достаточно частым вариантом использования речи в мышлении являет­ся «мышление вслух» (Безродная Г. В., Шпике Т. А., Емельянова Т. В., 2004)» [9, с.141].
  • «Существенно отличны между собой … внешняя, громкая устная речь и речь внутренняя, которой мы по преимуществу пользуемся, когда, мысля про себя, мы отливаем наши мысли в словесные формулировки» [20, с.393].
  • «Внутренняя речь – беззвучная речь, скрытая вербализация, возникающая, например, в процессе мышления. … В наиболее отчетливой форме представлена при решении различных задач в уме, внимательном слушании речи других людей, чтении про себя, мысленном планировании, запоминании и припоминании. Посредством внутренней речи происходит логическая переработка сенсорных данных, их осознание и понимание в определенной системе понятий, даются самоинструкции при выполнении произвольных действий, осуществляется самоанализ и самооценка своих поступков и переживаний. Все это делает внутреннюю речь весьма важным и универсальным механизмом умственной деятельности и сознания человека» [16].

Таким образом, определения понятия «внутренняя речь» и точки зрения на основания для разграничения внешней и внутренней речи можно классифицировать на следующие основные группы:

  1. Внешняя речь – это речь, произносимая вслух, а внутренняя речь – это речь «про себя», не произносимая вслух. Данная группа определений, хоть и наиболее тесно связана с названиями изучаемых видов речи (внешняя речь – речь, направленная вовне, внутренняя речь – речь «внутри себя»), однако, вероятно, отражает одну из особенностей, но не основополагающее различие между внешней и внутренней речью, поскольку «большей частью внутренняя речь происходит про себя, «внутри», но может совершаться и вслух, например, при затруднениях в мышлении; когда мы остаемся наедине или забываем об окружающих» [4].
  2. Внешняя речь служит для реализации коммуникативной функции, т.е. применяется в целях общения между людьми, а внутренняя речь выполняет сигнификативную функцию, сопровождая когнитивные психические процессы человека и, главным образом, мышление. Данная группа определений встречается наиболее часто, однако и эта точка зрения не является исчерпывающей: «Неправильно было бы целиком интеллектуализировать внутреннюю речь. Внутренняя речь … часто бывает эмоцио­нально насыщена. Но не подлежит сомнению, что с внутренней речью мышление связано особенно тесно» [20, с.394].

Таким образом, в современной психологии границы между внешней и внутренней речью проведены недостаточно отчетливо; кроме того, существуют некоторые расхождения в определении понятия «внутренняя речь» различными авторами.

Для того, чтобы уточнить определение внутренней речи и провести границу между понятиями «внутренняя речь» и «внешняя речь», обратимся к анализу особенностей самого феномена внутренней речи. Л.С.Выготский, подробно рассматривая явление внутренней речи, выделил следующие ее особенности:

  1. Особый синтаксис внутренней речи, а именно отрывочность, фрагментарность, сокращенность внутренней речи в сравнении с внешней речью: «внутренняя речь по мере своего развития обнаруживает не простую тенденцию к сокращению и опусканию слов, не простой переход к телеграфному стилю, но совершенно своеобразную тенденцию к сокращению фразы и предложения в направлении сохранения сказуемого и относящихся к нему частей предложения за счет опускания подлежащего и относящихся к нему слов. … Совершенно аналогичное положение создается в ситуации, где подлежащее высказываемого суждения наперед известно собеседникам. Представим, что несколько человек ожидает на трамвайной остановке трамвая «Б» для того, чтобы поехать в определенном направлении. Никогда кто-либо из этих людей, заметив приближающийся трамвай, не скажет в развернутом виде: «Трамвай Б, которого мы ожидаем, для того чтобы поехать туда-то, идет», но всегда высказывание будет сокращено до одного сказуемого: «Идет» или «Б» … Наедине с собой нам никогда нет надобности прибегать к развернутым формулировкам. Здесь всегда оказывается необходимым и достаточным одно только сказуемое. Подлежащее всегда остается в уме, подобно тому как школьник оставляет в уме при сложении переходящие за десяток остатки. Больше того, в своей внутренней речи мы всегда смело говорим свою мысль, не давая себе труда облекать ее в точные слова … Внутренняя речь есть в точном смысле речь почти без слов» [2].
  2. Преобладание во внутренней речи смысла слова над его значением.
  3. Особые способы объединения, сочетания слов и значений во внутренней речи:
    1. Агглютинация – способ объединения слов, отличающийся от принятого во внешней речи. «Замечательным в этом являются два момента: во-первых, то, что входящие в состав сложного слова отдельные слова часто претерпевают сокращения с звуковой стороны, так что из них в сложное слово входит часть слова; во-вторых, то, что возникающее таким образом сложное слово, выражающее весьма сложное понятие, выступает с функциональной и структурной стороны как единое слово, а не как объединение самостоятельных слов» [там же].
    2. Заключение большого смыслового содержания в одно или несколько слов: «смыслы слов, более динамические и широкие, чем их значения, обнаруживают иные законы объединения и слияния друг с другом, чем те, которые могут наблюдаться при объединении и слиянии словесных значений. Смыслы как бы вливаются друг в друга и как бы влияют друг на друга, так что предшествующие как бы содержатся в последующем или его модифицируют. … Особенно ясным примером этого закона является название гоголевской поэмы «Мертвые души». Первоначальное значение этого слова означает умерших крепостных, которые не исключены еще из ревизских списков и потому могут подлежать купле-продаже, как и живые крестьяне. Но, проходя красной нитью через всю ткань поэмы, эти два слова вбирают в себя совершенно новый, неизмеримо более богатый смысл и означают уже нечто совершенно иное по сравнению с их первоначальным значением. Мертвые души – это не умершие и числящиеся живыми крепостные, но все герои поэмы, которые живут, но духовно мертвы» [там же].

Исходя из анализа перечисленных особенностей внутренней речи, Л.С.Выготский приходит к выводу о том, что «внутренняя речь оказывается динамическим, неустойчивым, текучим моментом, мелькающим между более оформленными и стойкими крайними полюсами изучаемого нами речевого мышления: между словом и мыслью» [там же].

При этом Л.С.Выготский употребляет понятие «мысль» в значении, связанном не только с процессом мышления, как видно из следующего фрагмента текста его научного произведения: «Мысль не состоит из отдельных слов так, как речь.

Если я хочу передать мысль, что я видел сегодня, как мальчик в синей блузе и босиком бежал по улице, я не вижу отдельно мальчика, отдельно блузы, отдельно то, что она синяя, отдельно то, что он без башмаков, отдельно то, что он бежит. Я вижу все это вместе в едином акте мысли, но я расчленяю это в речи на отдельные слова.

Мысль всегда представляет собой нечто целое, значительно большее по своему протяжению и объему, чем отдельное слово. … Мысль можно было бы сравнить с нависшим облаком, которое проливается дождем слов. Поэтому процесс перехода от мысли к речи представляет собой чрезвычайно сложный процесс расчленения мысли и ее воссоздания в словах.

Именно потому, что мысль не совпадает не только со словом, но и с значениями слов, в которых она выражается, путь от мысли к слову лежит через значение. Так как прямой переход от мысли к слову невозможен, а всегда требует прокладывания сложного пути, возникают жалобы на несовершенство слова и ламентации по поводу невыразимости мысли» [там же].

Пример, приведенный в данном фрагменте («я видел сегодня, как мальчик в синей блузе и босиком бежал по улице») Выготский обозначает словом «мысль», однако по содержанию данный пример представляет собой продукт не столько процесса мышления, сколько процессов восприятия и памяти.

Таким образом, под словом «мысль» Выготский, вероятно, подразумевает фигурирующие во внутренней психической деятельности невербализованные сочетания различных образов и/или представлений (элементы первой сигнальной системы).

Однако процесс мышления всегда участвует в процессе речи, как минимум, потому, что вербализация образов и представлений представляет собой процесс отнесения образов и представлений к определенным категориям, соответствующим условным знакам языка. Кроме того, как пишет Выготский, «мысль» образует единое целое, которое необходимо расчленить на отдельные составляющие (т.е.

осуществить мыслительную операцию анализа) для того, чтобы затем эти составляющие перевести в условные знаки языка (элементы второй сигнальной системы).

Таким образом, вывод Л.С.Выготского о том, что внутреннюю речь составляют переходы от мыслей к словам и от слов к мыслям, следует рассматривать как вывод о том, что внутренняя речь содержит перевод элементов первой сигнальной системы в элементы второй сигнальной системы и наоборот.

По результатам психологических и психофизиологических исследований внутренней речи, осуществленных позднее, выяснилось, что внутренняя речь содержит неосознаваемые аспекты: «А.Н.

Соколов показал, что в процессе мышления внутренняя речь представляет собой активный артикуляционный, несозна­ваемый процесс, беспрепятственное течение которого очень важ­но для реализации тех психологических функций, в которых внутренняя речь принимает участие» [10, с.327].

Вероятно, эти данные подтверждают точку зрения Л.С.Выготского об участии элементов первой сигнальной системы в процессе внутренней речи.

Дальнейшие исследования явления внутренней речи выявили еще одну ее особенность, заключающуюся в том, что внутренняя речь в определенных ситуациях произносится вслух: «элементы этой (эгоцентрической) речи можно встретить и у взрослого, кото­рый, решая сложную интеллектуальную задачу, размышляя вслух произносит в процессе работы какие-то фразы, понятные только ему самому … При возникновении затруднений в деятельности человека активность его эгоцентрической речи возрастает» [10, с.328-329]. Согласно результатам психофизиологических исследований, даже при отсутствии внешних проявлений внутренней речи в моменты решения человеком сложных задач фиксируется повышенная активность речедвигательного аппарата [4]. Возможно, перечисленные данные свидетельствуют о том, что для решения сложных интеллектуальных задач человеку требуется переработка информации с применением второй сигнальной системы, т.е. в таких случаях требуется речевая деятельность в рамках сигнификативной ее функции.

Кроме того, аналогичное явление произнесения внутренней речи вслух проявляется и в другого рода ситуациях: «монологизирование наблюдается у взрослого в минуты особенно сильного эмоционально­го напряжения» [20, с.411]. Вероятно, в таких случаях основной функцией внутренней речи является эмоциональная функция.

Проведенный теоретический анализ особенностей внутренней речи позволяет сформулировать следующие выводы о различиях между внутренней и внешней речью и сущности явления внутренней речи:

  1. Внешняя и внутренняя речь человека различаются, прежде всего, по своим функциям: внешняя речь направлена на реализацию преимущественно коммуникативной функции, на процесс общения и обмена информацией между людьми, а внутренняя речь направлена прежде всего на реализацию сигнификативной функции и переработку информации. При этом внешняя и внутренняя речь образуют единство, соответствующее единству сигнификативной и коммуникативной функций речи (п.1.2). При этом оба данных вида речи могут служить еще и для реализации эмоциональной функции речи.
  2. Внутренняя речь осуществляет переработку информации посредством перевода, преобразования, трансформации элементов первой сигнальной системы (образы, представления) в элементы второй сигнальной системы (условные знаки, слова) и наоборот. При этом, независимо от содержания перерабатываемой информации, цели и направления переработки, в процессе внутренней речи всегда участвует мышление как основа речевой деятельности.
Читайте также:  Как влюбить в себя мужчину - советы психологов

Далее: Диагностика внутренней речи

Источник: https://psy-diplom.ru/teoreticheskie-kursovye/vnutrennyaya-rech/osobennosti-vnutrenney-rechi/

Внутренняя речь

Одна из сложнейших проблем, изучаемых философией, общим языкознанием и психологией, — это соотношение языка и сознания, речи и мышления. Внутренняя речь — это речь мысленная, следовательно, данная глава вводит читателя в понимание указанной проблемы.

Речь внешняя и речь внутренняя противопоставляются одна другой по следующим характеристикам: а) по назначению, по целям: внешняя речь включает личность в систему социального взаимодействия, внутренняя — не только не выполняет этой роли, но и надежно защищена от постороннего вмешательства, она осознается только самим субъектом и поддается лишь его контролю (внутренняя речь в своем содержании, разумеется, связана с общественной жизнью);

б) внешняя речь кодирована собственными кодами, доступными другим людям, — акустическим, графическим, кодами телодвижений, интонаций; код внутренней речи используется наряду с тем же языком, что и во внешней речи (например, русским), но внешнее ее проявление скрыто, не поддается восприятию других людей. На разных ступенях глубины внутренней речи используются образы, представления, понятия, схемы и пр.; обычно весь этот комплекс называют кодом мышления, мысленным кодом.

Внутренняя речь — это вербализованное мышление. В сущности, мысль человека могла бы «работать» и без вербальных элементов, но на самом деле вербальные элементы соединяют мышление с внешним миром, с социумом, с решением внешних задач личного и общественного плана. Внутренняя речь как бы обслуживает внешнюю и все действия человека.

Она представлена в следующих ситуациях: при решении разнообразных задач в уме, зачастую — с огромной скоростью (на улицах крупного города водитель автомобиля в секунду решает четыре мыслительные задачи, причем каждая задача ценою в жизнь); при внимательном слушании собеседника — слушатель не только повторяет про себя слушаемую речь, но и анализирует и даже оценивает и с точки зрения истины, и по мастерству языка, то же — при чтении про себя; при мысленном планировании своей деятельности; при целенаправленном запоминании чего-либо и при припоминании. Посредством внутренней речи осуществляется процесс познания: внутреннее, осознанное построение обобщений, вербализация формирующихся понятий; строятся дефиниции, выполняются логические операции. На мысленном уровне осуществляются саморегуляция, самоконтроль и самооценка.

Одна из главных ролей внутренней речи — это подготовка внешней речи, устных и письменных высказываний. В этой роли она — начальный этап предстоящего высказывания, его внутреннее программирование.

Заметим, что в обычной жизни человека внешняя речь отнимает не более двух-трех часов; лишь некоторые профессии требуют существенного превышения этой нормы: преподавательская, служба информации и т.п.

Внутренняя же речь обслуживает человека почти круглосуточно. Но степень ее «вербальности» неодинакова.

Неоднозначно решается вопрос происхождения внутренней речи: она возникает у человека либо вследствие интериоризации (ухода вглубь) внешней, особенно эгоцентрической, речи ребенка — разговора с самим собой в процессе игры (гипотеза Л.С.

Выготского), либо одновременно с внешней речью, с говорением и аудированием в результате беззвучного повторения ребенком, на первом и втором годах жизни и позже, обращенных к нему слов взрослых (гипотеза П.П. Блонского).

Вторая гипотеза все же имеет больше оснований, так как она допускает практически одновременность речевого и мыслительного актов. Без такого единства усвоение речи было бы затруднено.

Провести границу между внутренней речью и мышлением чрезвычайно трудно: многие психологи даже отождествляли внутреннюю речь и мышление, на что указывает и Л.С. Выготский (В ы-готский Л.С.

Мышление и речь // Собр. соч.: В 6 т. — Т. 2. — М., 1982. — С. 105).

Он же отмечает, что мышление и речь в своем развитии сходятся и расходятся, сливаются в отдельных своих частях, затем снова разветвляются (Там же. — С. 89).

В силу своей «скрытости» внутренняя речь трудно поддается исследованию по сравнению с внешней речью. Поэтому необходимо описать применяемые методы исследования внутренней речи.

Метод самонаблюдения.

Он доступен каждому, но для научной точности наблюдения требуются специальные знания в области языка и речи, четко поставленные цели, задачи самонаблюдения, например: как я выбираю нужное слово? Отвергаю ли слова в процессе выбора? Как это происходит? Насколько удовлетворен выбором? Как я осознаю содержание читаемого текста? Воспринимаю ли я значение предложений целиком или по частям? Если по частям, то каковы их размеры? Каков объем моего упреждающего синтеза при мысленном составлении текста и его записи? И т.п. Все результаты самонаблюдений записываются, сравниваются и при значительном количестве попыток позволяют сделать выводы, надежность которых определяется по формулам теории вероятностей.

Исследование ошибок речи. Накапливаются ошибки в употреблении слов, в построении фразы, различные замены фонетических единиц, морфем и пр., они классифицируются, их число доводится до статистически значимых величин. Анализируются причины ошибок. Нередко такой анализ позволяет понять, как работает тот или иной механизм речи.

Изучаются типичные ошибки представителей таких профессий, как секретарь-машинистка, наборщик-линотипист, компьютерный наборщик, корректор, художник-оформитель, журналист; изучаются ошибки студентов, учащихся школ.

Сравнение внутренней и внешней речи.

Предлагаются следующие задачи и вопросы для самонаблюдения: соблюдаются ли во внутренней речи орфография, пунктуация, грамматическое маркирование? Возможны ли мысленные интонации? Какие синтаксические конструкции предпочтительнее во внутренней речи? Что выявится при сравнении скоростей внутренней и внешней речи? Возможен ли самоконтроль во внутренней речи?

Построение гипотез, моделирование на основе гипотез с последующей проверкой. Пример «Ступени глубины внутренней речи» приводится ниже.

Известен и такой метод исследования внутренней речи — электромиографические реакции. При повторении одних и тех же умственных действий речедвигательная импульсация уменьшается, при переходе к другим вновь усиливается.

Могут быть зафиксированы микродвижения произносительных органов, сопровождающие внутреннюю речь. К счастью, успехи на этом пути невелики. «К счастью» потому, что любые попытки чтения мыслей выходят за рамки научной этики.

Рассмотрим теперь ситуации внутренней речи, условия ее протекания.
Подготовка к устному высказыванию, как правило, не обеспечена запасом времени, опережение здесь незначительно. Поиск оптимальных языковых средств сведен до минимума; огромная роль принадлежит языковому чутью — интуиции, речевому опыту.

Подготовка письменного текста, как правило, бывает обеспечена необходимым временем, а иногда — и пособиями: словарями, справочниками; есть возможность редактирования, совершенствования, критической самопроверки и пр.

Внутренняя речь, как и внешняя, не лишена эмоций. Положительные эмоции и настроения способствуют успеху вплоть до вдохновения, помогают в достижении хороших результатов, поднимают обычную деятельность до уровня творчества. Но семиотика мира эмоций лишь в малой степени использует языковые коды.

Ситуации внутренней речи—чтения: тихое чтение в темпе разговорной речи допускает повторное прочтение, обдумывание, взвешивание двух или нескольких вариантов понимания прочитанного, обращение к другим источникам информации, реферирование (мысленное), обобщение, выделение главного — все это составляет содержание чтения.

Любое чтение — вслух, про себя, динамическое чтение — предполагает активную работу воображения, зрительных представлений и пр. Чтение порождает целый воображаемый мир, который контролируется и опытом жизни субъекта, и читаемыми текстами, и логикой, здравым смыслом.

Внутренняя речь подготавливает и сочинение — это мысленное творчество: накопление материала, его отбор и оценка, выделение главного, проектирование текста, работа над композицией, прогнозирование восприятия будущими читателями, выбор слов, создание образов, иносказаний, построение риторических фигур, подбор и обдумывание средств выразительности. Многое из перечисленного не будет вынесено во внешнюю речь.

Далее — выполнение мыслительных операций анализа и синтеза, абстрагирования и конкретизации, сравнения и противопоставления, построения суждений и умозаключений, обобщений, доказательств, моделирование, построение и проверка гипотез, решение задач… Все эти операции, как правило, выполняются на внутреннем уровне, озвучиваются или записываются только итоги, выводы, решения.

Наиболее свободными, индивидуальными бывают размышления, воспоминания, мечты.

Естественно, что в таком многообразии ситуаций и условий внутренней речи ее вербальный компонент может утратить, хотя бы частично, свои позиции, свою роль.

На смену языковым единицам приходят знаки из других кодовых систем: это образы — зрительные, слуховые, обонятельные, схемы разнообразных видов, нравственные чувства, настроения — от мажора и минора до угрызений совести, до благоговения перед прекрасным. Многообразие средств духовного мира человека неисчерпаемо.

Одна из тем психолингвистических исследований — это так называемые глубинные структуры внутренней речи и мышления.

Задачи данного курса позволяют нам в этом вопросе ограничиться всего несколькими ступенями «вглубь». Отсчет начнем от разделительной линии между материализованной, записываемой речью, вся подготовка которой протекала на внутреннем уровне. Представим себе, что кинокадры этого фильма побежали вспять.
Ступенька первая в «глубину» внутренней речи.

Представим себе такую ситуацию: субъект «х» пишет деловое письмо: мысленно составляет текст, проверяет и перепроверяет каждое слово, перестраивает конструкцию фразы.

Он доводит текст до совершенства: нет ли повторов, все ли грамматические связи корректны. Проверяет, не допускает ли текст двусмысленного толкования — ведь это деловое письмо, возможно, денежное.

Все это делается в уме — полностью или по частям.

Такова первая ступень вглубь. Это, в сущности, внутренняя речь лишь постольку, поскольку она не переведена в звуковой, акустический код или не записана в графическом коде.

В остальном все детали внутренней речи в данной ситуации по степени полноты и правильности ничем не отличаются от атрибутов внешней речи.

Но главное свое свойство даже на этой, первой, ступени внутренняя речь сохраняет: она недоступна другим людям, не материализована, ее код — внутренний, он доступен лишь самому субъекту.

На этой ступени код внутренней речи хотя и мысленный, но в то же время вербальный, ибо его единицы — языковые; другие, невербальные, единицы (например, зрительные образы) если и мелькают, то существенной роли не играют.

Жизнь дает нам примеры творческой деятельности на этом уровне внутренней речи.

Так, поэт Борис Ручьев свою книгу стихов «Красное солнышко» создавал на протяжении многих лет в лагерях ГУЛАГа, он хранил тексты в памяти около двадцати лет, шлифовал и перерабатывал их.

Факт этот исключительный и трагический; но разве каждый из нас не хранит в памяти и не повторяет про себя и отдельные фразы, и пословицы, и целые стихотворения, театральные роли, много раз повторяет, чтобы не забыть, не исказить.

Так что первая ступень внутренней речи выполняет функции, очень близкие к тем, что и внешняя речь, кроме обшения, передачи своей мысли другим.

Вторая ступенька в глубину.
Ситуация: я готовлюсь к устному сообщению на важную тему: это, возможно, доклад, или лекция, или что-то менее значительное.

Бывает, что в таких ситуациях текст составляется заранее, записывается, заучивается. Но в нашем варианте этого нет: идет мысленная подготовка. Далеко не всегда есть время для записи, но тот, чья речь достаточно развита, умышленно отказывается от предварительной записи текста: она мешает ему импровизировать.

Впрочем, даже такие импровизаторы подготавливают подробный план, отдельные формулировки, фамилии, даты, числа.

И все же по сравнению с первой ступенью — много отличий: нет заботы об орфографии, пунктуации, тем более — о каллиграфии, не выверяются средства грамматического маркирования, менее строг заблаговременный выбор слов, далеко не все предложения составляются, тем более не соблюдаются абзацы. Правда, появляется забота о темпе речи, громкости, тембре, интонациях. Но эти характеристики актуальны лишь для устной речи.

Читайте также:  Школьная дезадаптация - причины, виды, профилактика

В целом же внутренняя речь на второй ступени глубины в основном вербальна.
Третья ступень глубины внутренней речи — это внутренняя подготовка в процессе самой речи, иногда — быстрой, монологической или в диалоге. В отличие от первых двух ступеней самонаблюдения здесь затруднены.

В этом варианте внутренней речи особенно важен автоматизм выбора слов и построения предложений и текста. Все средства языка должны быть высоко активизированы; необходимо, чтобы опережающий синтез мысленной речи был достаточен.

На этой ступени внутренней речи преодолевается ее дискретность, она должна развертываться как единая последовательность, должна соблюдаться непрерывность не только в пределах предложения, но и в тексте. Начиная фразу, говорящий еще не знает, как он ее закончит, какими словами. Но в общем виде он уже имеет схему предстоящей речи.

Точность передачи замысла, правильность построения речи в таких условиях достигается многолетней тренировкой.

Для успешной внутренней, мысленной подготовки быстрой речи требуется также организация материала — того, о чем говоришь, ясный план, а также самоконтроль и сила воли, умение не теряться при неудаче, например при затруднении в выборе слова.

Нужна быстрая перестройка: исправление не должно быть заметным. Пауза должна быть естественной. Впрочем, паузы в импровизации редко ставятся в вину говорящему, они больше мешают ему самому, чем слушателям.

Нетрудно заметить, что и на данной ступени внутренней речи она носит вербальный характер, мысль и речь тесно слиты.

На таком же уровне глубины находится внутренняя, мысленная речь в момент чтения, вслух или про себя (речь идет об осознанном чтении, разумеется).

Чтение есть перевод графических комплексов (слов, их сочетаний) в мысленную, внутреннюю речь, что и становится пониманием читаемого текста. Более подробно этот механизм будет рассмотрен в главе 14 «Моделирование процесса восприятия речи».

Если внутренняя подготовка предстоящей речи состоит в переходе на звуковой, акустический код речи, то в чтении (как и в восприятии устной речи) мы видим обратный процесс. Причем сам процесс не дискретен, восприятие носит одновременно и целостный характер, и дифференцированный, пословный. Синтез и анализ слиты воедино.

Следующая, четвертая, ступень вглубь.
Я решаю задачу: математическую, шахматную, орфографическую, инженерную — безразлично.

Все — мысленно: мотивацион-ная ступень — осознание цели, условий; ориентировочная ступень — привлечение правил, формул, выбор стратегии решения задачи; операционная ступень — выполнение ряда правилосооб-разных действий с применением формул, чертежей и прочих вспомогательных средств; наконец, контрольно-оценочная ступень, проверка правильности решения задачи, выводы. Здесь языковая, вербальная, основа уживается с иными, невербальными знаками: используются цифровые обозначения, символы, чертежи, названия шахматных фигур и клеток доски и пр. В каких-то случаях требуются зрительные образы, целостные картины, применяются образы и схемы. Н.И. Жинкин высоко оценивает роль рече-двигательного кода во внутренней речи (кинестезии, ощущения движущихся органов речи).

Иными словами, по мере углубления внутренней речи ее вербальная часть убывает, а образы, схемы, невербальные знаковые единицы играют все большую роль.

Пятая ступень вглубь.
Я отдыхаю в лесу, вокруг — изумительная красота, аромат сосны, голоса птиц. Из тайников памяти выплывают полузабытые картины юности, дымок костра, друзья и подруги на поляне, гитара, незабываемый голос…

На этом уровне глубины слова утрачивают свою ведущую роль в мысленной речи. Главную роль здесь играют образы — зрительные, слуховые, обонятельные.

Эта внутренняя рече-мысль утрачивает свою структуру, принятую в языке, зато немалое место принадлежит эмоциям.

На этой глубине до предела ослаблены функция контроля сознания, волевое и регулятивное начала.

Между тем такой уровень мысленной речи занимает в жизни человека весьма значительное место и имеет множество вариантов: это и сопереживание героям кинофильма, и полное погружение в мир музыки, и мысленное чтение про себя любимых стихов, и увлечение творчеством — живописью, например, и «тихая» охота — сбор грибов на поляне, в тени берез.

Предельно глубокий уровень назвал «функциональным базисом речи» И.Н. Горелов — психолингвист, исследователь глубинных структур. Это, согласно его гипотезе, уровень понятий, еще не оформленных словами какого-либо из языков: этот уровень интернационален.

Таков мир внутренней речи, необыкновенно богатый, но и загадочный во многом.

Источник: https://psyera.ru/vnutrennyaya-rech_9355.htm

Внутренняя речь человека и ее особенности

Язык может входить в интеллектуальный акт, акт деятельности, на разных его этапах, в разных фазах. Во-первых, речевым может быть планирование действий, причем сами планируемые действия могут быть и речевыми и неречевыми. В этих двух случаях характер планирования совершенно различен.

В первом случае это программирование речевого высказывания без предварительного формулирования плана средствами языка; во втором — это именно формулирование плана действий в речевой форме.

Эти две функции речи в планировании деятельности нельзя смешивать, как это иногда делается: по-видимому, в таком смешении играет значительную роль то, что и то, и другое планирование нередко называется одинаково «внутренней речью».

Во-вторых, речевыми могут быть сами действия. При этом соотношение речевых и неречевых действий в интеллектуальном акте может быть очень различным.

Это различие может быть опять-таки двояким: во-первых, указанное соотношение может меняться за счет изменения длины речевого высказывания при тождестве остальных компонентов акта деятельности; во-вторых, за счет удельного веса речевых действий в акте деятельности в целом, т. е. в результате изменения структуры этого акта.

В-третьих, речевым может быть сопоставление полученного результата с намеченной целью. Это происходит в тех случаях, когда акт деятельности достаточно сложен, обычно — когда интеллектуальный акт носит целиком или почти целиком теоретический характер (как это нередко бывает в деятельности, например, ученого).

Наиболее типичной функцией речи в деятельности является первая функция — использование речи в планировании действий, в особенности неречевых. Существуют специальные методики, позволяющие изучать эту функцию речи даже в тех (наиболее частых) случаях, когда речь является внутренней.

Наиболее известна методика электрофизиологического исследования скрытой артикуляции, разработанная и применяемая московским психологом А. Н. Соколовым.

Ему удалось показать, что наиболее сильная электрофизиологическая активность органов артикуляции связана «с вербальным фиксированием заданий, логическими операциями с ними, удержанием промежуточных результатов этих операций и формулировкой ответа «в уме».

Все эти факты особенно отчетливо выступают при выполнении трудных, т. е.

нестереотипных и многокомпонентных заданий, как, например, при решении арифметических примеров и задач в несколько действий, чтении и переводе иностранных текстов лицами, слабо владеющими данным языком, при перефразировке текстов (изложении их «своими словами»), запоминании и припоминании словесного материала, письменном изложении мыслей и т. п. — то есть в тех случаях, когда выполняемая умственная деятельность связана с необходимостью развернутого речевого анализа и синтеза…».

Напротив, редукция мускульных напряжений речевого аппарата возникает «в результате: 1) обобщения умственных действий и образования на этой основе речевых и мыслительных стереотипов, характерных для «свернутых умозаключений», 2) замещения речедвигательных компонентов другими компонентами речи (слуховыми — при слушании речи и зрительными — при чтении), 3) появления наглядных компонентов мышления…».

Существуют и другие исследования, показывающие, как часто во внутренней речи собственно речевые компоненты подменяются слуховыми, зрительными и т. д. Н. И.

Жинкин осуществил, пользуясь весьма простой методикой (испытуемые в процессе решения задачи должны были постукивать рукой по столу в заданном ритме), очень интересный эксперимент.

Оказалось, что в большинстве случаев (примерно тогда же, когда происходит редукция мускульных напряжений) постукивание не мешает внутренней речи, т. е. внутренняя речь переходит на другой код, по своей природе субъективный — код образов и схем.

Специально природе этих вторичных образов (образов-мыслей), возникающих как следствие уже произведенного в речевой форме анализа и синтеза признаков предмета или явления, посвящена работа М. С. Шехтера.

В упомянутых здесь работах Н. И. Жинкина по внутренней речи анализируется случай, пограничный между собственно внутренней речью и планированием речевого действия (внутренним программированием высказывания).

Испытуемому даются готовые слова, и он должен из них составить осмысленное высказывание.

Здесь общим с внутренней речью является то, что перед испытуемым стоит задача оперировать с уже готовыми речевыми элементами, а не «порождать» их самостоятельно.

Однако есть и момент, общий с планированием речевого действия, а именно — необходимость на определенном этапе решения задачи «догадаться о грамматической конструкции фразы», т. е. построить «в уме» модель фразы. В целом, однако, этот случай ближе к внутренней речи.

Исследований же, посвященных планированию речевых действий в чистом виде, практически не существует ввиду крайней методической сложности и отсутствия сколько-нибудь общепринятой модели такого планирования, которая могла бы быть взята за основу.

Единственными работами, где эта проблема ставится, являются классическая книга Выготского «Мышление и речь» и недавно переведенная на русский язык книга Дж. Миллера, Ю. Галантера и К. Прибрама.

Авторы последней считают, что нормально существуют два «Плана» высказывания: «моторный План предложения» и иерархически более высокий «грамматический План», т. е. «иерархия грамматических правил образования и перестановки слов».

Однако и у них нет четко разработанной модели этих «Планов».

Тем не менее самая идея предварительного программирования речевого высказывания в настоящее время признана большинством исследователей.

Еще более неясным является вопрос о том, как осуществляется планирование внутренней речи. В том, что такое планирование имеет место, нет оснований сомневаться; ведь внутренняя речь не что иное, как речевое высказывание, хотя и сильно редуцированное и имеющее специфическую структуру.

Но, насколько нам известно, в научной литературе отсутствуют какие-либо указания на этот счет; по всей видимости, внутренняя речь развертывается стохастически, то есть порождение ее не требует предварительного планирования, но каждое предыдущее звено вызывает появление последующего.

В этой связи возникает интересная проблема первичности «лексемного синтаксиса». Дело в том, что в спонтанной мимической речи глухонемых, а также в автономной речи детей, в речи нормальных детей в определенный период и т. д.

существует единая модель построения высказывания, отмеченная еще Вундтом, S — (At) — О — (At) — V — (Part).

Эта модель в известной мере отражается также и в построении обычной (звучащей) речи, обычно в тех языках, где морфемика играет относительно незначительную роль.

Не исключено, что эта модель и есть модель построения высказывания во внутренней речи, а переход от внутренней речи к внешней осуществляется за счет своеобразного морфосинтаксического алгоритма, формирующегося у ребенка вместе с усвоением им грамматической системы языка. Впрочем, экспериментально изложенное здесь предположение не проверено.

Но надо сказать, что изложенная здесь гипотеза о внутренней речи как линейной структуре восходит к идеям Л. С. Выготского, трактовавшего внутреннюю речь как сочетание смыслов. А эти идеи встречают среди многих современных советских психологов бурный, хотя и не всегда обоснованный протест.

Так, например, киевский психолог А. Н. Раевский решительно заявляет, что «внутренняя речь — это речь, отличная от внешней речи не по своей природе, а лишь по некоторым внешним структурным признакам.

Нужно совершенно отбросить попытки видеть в ней речь со своими особыми синтаксическими правилами, отличными от обычной речи, и в особенности видеть в ней процесс, в котором слово, как форма выражения мысли и форма ее осуществления, умирает и сохраняется только семантическая сторона слова (Выготский). Дело в том, что слово в речи не может существовать вне его речевой формы, вне его говорения».

Едва ли последняя из цитированных фраз способна опровергнуть концепцию Выготского, как не могут ее опровергнуть и демагогические ссылки на И. М. Сеченова и И. П. Павлова. Во всяком случае, ни А. Н. Раевский, ни другие авторы, писавшие после Выготского о структуре внутренней речи, не смогли противопоставить его концепции никакой иной.

В одной из своих недавних статей Н. И. Жинкин выдвинул мысль о специфическом «языке внутренней речи», каковым является, по его мнению, предметно-изобразительный код, причем «язык внутренней речи свободен от избыточности, свойственной всем натуральным языкам.

Читайте также:  Эктоморф - кто это такой и как его определить

Формы натурального языка определены строгими правилами, вследствие чего соотносящиеся элементы конкретны, т. е. наличие одних элементов предполагает появление других, — в этом и заключена избыточность.

Во внутренней же речи связи предметны, т. е. содержательны, а не формальны, и конвенциональное правило составляется ad hoc лишь на время, необходимое для данной мыслительной операции». Таким образом, Н. И.

Жинкин возвращается к основной идее Выготского.

Серебренников Б.А. Общее языкознание — М., 1970 г.

Источник: http://vbaze.info/vnutrennjaja-rech-cheloveka-i-ee-osobennosti/

Виды речи. Внешняя и внутренняя

Различают два вида речи: внешнюю и внутреннюю. Внешняя речь обращена к другим людям. Посредством ее человек передает и воспринимает мысли. Внутренняя речь — речь «про себя», речь, в форме которой человек думает. Оба вида речи взаимно связаны.

Внешняя речь в свою очередь делится на два вида: на устную и письменную. Каждый из этих видов внешней речи имеет свои психологические особенности, которые необходимо знать с тем, чтобы правильно использовать их в процессе общения.

Устная речь

Устная речь — речь, непосредственно обращенная к кому-либо. Она выражается в звуках и воспринимается другими людьми с помощью слуха. Устная речь — самая древняя по происхождению. Дети обучаются речи также сначала устной, позже — письменной. Устная речь проявляется в монологической и диалогической формах.

Диалогическая речь означает разговор между двумя или несколькими лицами, которые то слушают, когда другие говорят, то сами говорят, когда их слушают. Тот, кто говорит в данный момент, выступает лицом активным, а тот, кто слушает, — пассивным по отношению к говорящему.

Однако пассивность в диалоге относительна, так как и восприятие речи — процесс активный, требующий от слушателя иногда далеко не легкой мыслительной деятельности. В процессе речевого общения собеседники меняются ролями, поддерживают друг друга в разговоре, отчего диалогическую речь иногда называют речью поддержанной. Обмен ролями дает возможность собеседникам лучше понимать друг друга.

Характерной особенностью диалогической речи является непосредственное общение: собеседники слышат и чаще всего видят друг друга. Это обстоятельство позволяет говорящим использовать выразительные средства языка: интонацию голоса, мимику, жесты.

Вместе с тем говорящий может наблюдать (в условиях взаимного видения) реакции слушателей на свою речь, внимание или невнимание к ней, степень понимания, согласие или несогласие и пр. Эти наблюдения позволяют говорящему корректировать свою речь, повторять некоторые мысли, развертывать или, наоборот, свертывать рассуждения, усиливать или ослаблять выразительные средства речи.

Так, учитель, ведущий беседу с учащимися на уроке, не только своими вопросами направляет ход мыслей и высказываний детей, но постоянно меняет и характер своей речи в зависимости от реакции на нее учащихся.

Диалогическая речь

Диалогическая речь происходит в конкретных условиях, и предмет разговора знаком собеседникам. Это позволяет им в некоторых случаях понимать друг друга с полуслова.

Поэтому в свободном диалоге (в обычном разговоре двух или нескольких людей) собеседники не всегда придерживаются языковых правил, сокращают предложения, дополняют сказанное мимикой, жестами, своеобразием интонаций.

Монологическая речь

Монологическая речь — это речь одного человека. Он говорит, а другие слушают. К этому виду речи относятся разнообразные выступления одного лица перед аудиторией: лекция, отчет, сообщение, речь депутата, монолог актера и т. п. Монолог — речь непрерывная и неподдерживаемая слушателями.

В этом смысле она труднее диалога. Говорящий до выступления должен продумать содержание речи, план изложения мыслей, форму изложения, принимая во внимание аудиторию, ее подготовку, опыт и знания. Он заранее предполагает, что может оказаться сложным и малопонятным, какие вопросы могут возникнуть у слушателей, как будут реагировать они на его выступление.

Все это вызывает у автора чувство высокой ответственности за содержание, форму и композицию выступления. Монологическая речь требует соблюдения законов логики и правил грамматики. Сила ее воздействия достигается убедительностью доказательств (научная и деловая речь), образностью и выразительностью, влиянием на чувства слушателей (речь оратора, артиста).

Речь учителя должна содержать все эти средства.

Монологическая речь требует не только обязательной предварительной подготовки, но также непрерывного внимания к собственной речи (к ее содержательности, убедительности, языковой безупречности и пр.

) и к реакциям слушателей. Другими словами, монологическая речь требует от говорящего высокой культуры мышления, речи и психологической наблюдательности.

Монолог труден не только для говорящего, но и для слушателей, внимание которых должно быть устойчивым и сосредоточенным в течение длительного времени. Восприятие монологической речи особенно затрудняет детей, и чем они младше, тем в большей степени.

Причина этого не только в недостаточной устойчивости внимания детей, но и в своеобразии объекта внимания: внимание к словам, к содержанию речи и тем более к последовательности рассуждений говорящего всегда труднее, чем внимание к реальным вещам и явлениям.

Монологическая речь по своей структуре ближе стоит к письменной речи, чем речь диалогическая.

Письменная речь

Письменная речь выражается графическими знаками и воспринимается зрением. Она представляет собой вид речи, с помощью которой возможно общение людей, разъединенных большими расстояниями и временем. Психологический анализ письменной речи показывает, что она труднее устной речи как для тех, кто передает с ее помощью мысли, так и для тех, кто эти мысли воспринимает.

Пишущий передает содержание речи без использования таких вспомогательных средств языка, как интонация, мимика, жесты, которые облегчают понимание мыслей. Пишущий не всегда может учесть реакцию читателей на свою речь, потому что не видит, не слышит и часто не знает их.

Круг читателей книг, газет, журналов весьма широк и разнообразен. Читатели тоже лишены возможности непосредственно выразить свое мнение о содержании и форме написанного. Чтобы стать доступной широкому кругу читателей, письменная речь должна строиться как развернутая, полностью соответствующая правилам логики и грамматики.

Письменная речь предъявляет большие требования к человеку, который ею пользуется. Письменная речь может быть диалогической и монологической.

Внутренняя речь — это речь „про себя», с помощью которой происходит логическая переработка чувственных данных, их осознание и понимание в определенной системе понятий и суждений. Непосредственно с ней человек не обращается к другим людям, но посредством ее формируется и существует мысль.

Внутренняя речь трудна для изучения, поэтому психологи по разному понимали и понимают ее сущность. И. Мюллер называл ее «речью минус звук», а бихевиористы—-скрытым речевым навыком. Л. С.

Выготский считал внутреннюю речь центральным звеном на пути перехода мысли в слово и слова в мысль, особым внутренним планом речевого мышления. А. Н.

Соколов определяет ее как речевой механизм умственной деятельности (виды деятельности человека).

Советский психолог Б. Ф. Баев в своем исследовании природы внутренней речи ‘ указывает на существенный ее признак — зависимость от потребностей, которым она служит. Внутренняя речь не только формирует мысль, она входит обязательным компонентом во все познавательные процессы человека.

Ощущение и восприятие опосредуются речью: ощущая свойства окружающих нас предметов (цвета, звуки, запахи), мы называем их «про себя»; речь помогает нам осмыслить и уточнить все, что мы воспринимаем. Без нее невозможны наблюдение, осмысленное запоминание и припоминание, произвольное внимание, воображение и т. д.

Особенно велика роль внутренней речи в мышлении: она органически участвует во всех мыслительных процессах, как сложных, так и простых.

Внутренняя речь—средство эмоционально-волевой регуляции и условие самовоспитания.
В учебной деятельности школьников внутренняя речь выступает прежде всего в рецептивной форме (слушание объяснений учителя, понимание их) и в  форме  продуктивной, подготавливающей  внешнюю речь учащихся.

С помощью этого вида речи образуются сложные речевые формы. «Являясь «лабораторией мысли», внутренняя речь является вместе с тем и «лабораторией языка» (Б. Ф. Баев). Она не только продукт развития речи, но и важнейшее ее средство.

Внутренняя речь

Внутренняя речь возникает из внешней речи, формируется на ее основе. Как и внешняя речь, она рефлекторна по способу происхождения. Различие состоит в том, что эфферентная часть внутреннеречевых рефлексов заторможена. Рефлексы внутренней речи — это функционально измененные обычные речевые рефлексы (И. М. Сеченов).

Внутренняя речь имеет следующие особенности:

  • а) сокращенность (свернутость). В ней опускается большинство членов предложения и остается лишь один из главных: подлежащее или сказуемое;
  •  б) отсутствие вокализации (беззвучность ее) как результат заторможенной и расторможенной артикуляции. При слабой заторможенности речевой артикуляции (возможно, ее расторможенности) по ходу мыслительного процесса у некоторых людей в силу различных эмоциональных состоянии внутренняя речь может выражаться в шепоте, бормотании, громком произнесении отдельных слов;
  •  в) преобладание семантики над фонетикой (выпадают гласные звуки, несущие меньшую смысловую нагрузку);
  • г) местоименность (предмет мысли фигурирует в указательных местоимениях);
  •  д) внутренняя речь существует как кинестезиче-ский, слуховой или зрительный образ слова.

Вопрос о механизмах внутренней речи еще окончательно не решен. Современные исследования свидетельствуют о непременном участии во внутренней речи речедвигательного анализатора (А. Н. Соколов и Н. И. Жинкин).

Любая мысль, независимо от того, желает или не желает человек ее высказать, формируется с помощью внутренней речи при участии движений речевого аппарата. Она проходит стадию внутреннего прогова-ривания, внутренней обработки. Речевые движения незаметны для глаза, но их можно зафиксировать при помощи специальных приборов.

Замечено, что при обдумывании трудных задач артикуляционные движения более выражены, чем при решении легких задач. Наибольшая активность артикуляционной системы наблюдается в момент острых мыслительных затруднений, в условиях нового подхода к решению задач.

По мере упражнений в решении определенного типа задач умственная напряженность снижается, падает и мышечная активность речевого аппарата. Внутренняя речь при этом становится менее развернутой.

Сокращенность речи выражается в том, что выпадает много слов, в которых нет нужды, так как предмет мысли и ситуация, в которой протекает мышление, для самого субъекта ясны и потому не требуют полной словесной выраженности. Например, экспериментатор (физик, химик) или просто ученик, который долго раздумывал над более оптимальным вариантом решения задачи, в конце концов приблизился к цели.

Это выразилось во внутренней речи одним громко произнесенным словом «Нашел!» Одно слово на этой стадии формирования мысли может выполнять роль сложного предложения или сложного суждения. Таким образом, внутренняя речь формирует мысль.

Следует всегда иметь в виду, что внутренняя речь и мышление не одно и то же. Мышление — это обобщенное и опосредованное отражение действительности, это содержательная, познавательная сторона речи. Но мысль не может быть сформирована без участия внутренней речи. Указывая на единство внутренней речи и мышления, имеют в виду прежде всего процесс формирования мысли.

Анатомо-физиологические основы речи. Анализатор звуков.

Понимание и восприятие речи.

Источник: http://net22.ru/vidy-rechi-vneshnyaya-i-vnutrennyaya/

Ссылка на основную публикацию