Стигматизация общества в социологии, в психиатрии – теория

Чем опасна стигматизация?

Стигматизация общества в социологии, в психиатрии - теория

Человеку свойственно давать ярлыки, он это делает исключительно из защитных побуждений для того, чтобы легко и быстро ориентироваться в окружающем его мире. Шаблоны и стереотипы — это набор знаний и опыта каждого отдельного индивидуума для более комфортного взаимодействия с действительностью.

Стигматизация общества — это навешивание социальных, моральных, психологических негативных характеристик (ярлыков) на отдельного индивида или даже сообщество, в отличие от стереотипов, которыми мы наделяем предметы и явления реального мира и которые нам помогают жить.

Одним из самых главных отличий стигмы от предвзятых представлений является эмоциональная окраска. Клеймо всегда яркое, его цвет носит негативный и разрушительный характер.

К основным причинам стигматизации относят:

  • Негативные культурные традиции и мифы. Психические расстройства издавна ассоциировались с «одержимостью злыми духами», отсюда страх и неприязнь со стороны общества.
  • Недостаточная информированность в отношении того или иного «греха», вызывающего стигматизацию. Как правило, люди боятся того, чего не знают. Плохая осведомленность о путях заражения такими болезнями, как гепатит С, ВИЧ или туберкулез, наделяет людей, страдающих этой болезнью, ярлыками «наркоман», «алкоголик», «гомосексуалист».
  • Сложившийся негативный стереотип. Например: «гаишники — взяточники», «женщины плохо водят машину» и т.д.
  • Низкий социальный и культурный уровень общества. Чем ниже качество жизни, общая образованность и культура людей, тем большее количество стигматизированного населения. Ярким примером могут быть исправительные учреждения или школы. В этих местах стигматизация становится основой мировосприятия. В первом случае потому, что в тюрьмах в основном находятся люди с очень низким социальным статусом. А школы — это места для получения образования и культуры, здесь находятся подростки переходного возраста в период формирования личности.

Основные разновидности стигматизации

Выделяют несколько видов стигматизации: физическая, психологическая, социальная, культурная или этническая. Рассмотрим детально каждую разновидность такого явления.

Физическая стигматизация

Под физической стигматизацией понимается присвоение стигмы лицам с физическими недостатками, врожденными или приобретенными. Например, когда слепому говорят громче, хотя он прекрасно слышит, или психически больные, которых стараются сторониться, считая их непредсказуемыми и опасными.

Широкое распространение получила теория стигматизации в психиатрии. Суть ее заключается в том, что люди, страдающие психическими расстройствами, больше всех остальных подвергаются общественному клеймению. Как утверждают сами врачи, даже небольшие расстройства ведут к навешиванию ярлыка социальной неблагонадежности. Это мешает нормальной адаптации таких людей в обществе.

Зачастую человек, имеющий даже незначительное психическое заболевание, страдает больше от предубеждений со стороны окружающих, чем от симптомов самой болезни. Опросы, проводившиеся в США, показали, что люди не хотят работать в одном коллективе с бывшими пациентами психиатров, проводить вместе с ними время и создавать семьи.

Сюда же можно отнести людей со всеми неизлечимыми болезнями, такими как СПИД, гепатит, туберкулез. Людям с этими болезнями сразу же присваивается «звание» социального аутсайдера, наркомана, алкоголика и т.п.

Психологическая стигматизация

Психологической стигматизаций называется явление, при котором человек сам наделяет себя какой-либо стигмой. Например, «я толстая, а толстых никто не любит», «я маленького роста, а девушки любят высоких».

Зачастую психологическая стигма появляется на фоне физического недуга. Допустим, человек считает, что он немощный инвалид, с которым никто не захочет заводить семью. Проблема заключается в том, что лицо с таким клеймом начинает прятаться от общества, как от стрессора, жалеть себя, ограничивать и все неудачи списывать на свое клеймо.

Очень часто это наблюдается у ветеранов военных действий, которые получили увечья, ограничивающие их способность к передвижению, а проще говоря — стали инвалидами. Они настроены на неудачу или даже вовсе отказываются от попыток что-либо предпринять, накручивая себя: «Я же инвалид, у меня ничего не получится, я никому не нужен, потому что обуза».

То же самое происходит с девушками, страдающими излишним весом. Они или зацикливаются на своей внешности и ведут затворнический образ жизни, сторонясь общения с противоположным полом, или доводят себя до анорексии. Таким образом, стигма становится причиной самобичевания и самоуничтожения.

  • Почему 3-х фазное похудение с Dietonus — признано самым эффективным?
  • Что такого в составе ВанТуСлим, что люди худеют до 30 кг за курс?

Социальная стигматизация

Социальная стигматизация — это явление, когда человеку «ставят клеймо», исходя из его положения в обществе.

Самым выдающимся примером такого рода стигмы являются бывшие осужденные. После выхода из исправительного учреждения на этих людей продолжают смотреть как на уголовников, «от него можно ожидать чего угодно», «зэков бывших не бывает». Как и в случае с психически больными.

Вышедшим на свободу очень сложно адаптироваться к общественной жизни. Они так и остаются на «галерке общества» или снова попадают в исправительные колонии. В большинстве случаев из-за невозможности построить нормальную жизнь. И здесь уже можно заметить, как социальная стигматизация сворачивается в психологическую.

К этой категории можно отнести детей-сирот, живущих в детских домах, им очень часто, хоть это и внешне порицается, заочно присваивается звание «будущих уголовников».

Еще пример: девушка, не вышедшая замуж до 25 лет — «старая дева и никому не нужна». Очень сильно подвергаются стигматизации представители нетрадиционной ориентации. Людей, живущих в деревнях и селах, принято считать «недалекими».

Культурная стигматизация

Широко представлена социальная стигматизация в этническом контексте: «евреи — хитрые», «русские — дураки», «украинцы — жадные», «немцы — фашисты», «негры — наркоманы и преступники». В принципе, любой анекдот, да и сатира тоже — это высмеивание стигмы человека или целой социальной группы.

Стигматизация часто рождает дискриминацию: этническую, расовую и даже гендерную. Масштабы трагедий, в основе которых лежали предубеждения о несовершенстве того или иного народа, пола, очень хорошо видны в истории человечества. Крестовые походы, обращение в рабство приводили к уничтожению многих людей, даже целых народностей.

Во времена инквизиции многим женщинам навешивался ярлык «ведьма», особо-то и делать ничего не нужно было для того, чтобы подвергнуться пыткам и истязаниям.

Последствия стигматизации для человека

У всех людей со стигмой наблюдается примерно одинаковая модель поведения. Стесняясь своего «несовершенства», они стремятся избегать общества, скрывают наличие у себя «порока», оправдывают все своим «недостатком».

Такие боятся подвергнуться критике, зачастую свою жизнь строят так, чтобы максимально соответствовать понятию «нормальный человек».

Индивид со стигмой скрывает наличие ее у себя, уничтожая таким образом свою жизнь.

Смыслом и целью существования становится желание, чтобы никто не догадался, что у него есть порочащий его недостаток.

Как следствие появляются неврозы, депрессивные состояния, личность становится замкнутой, развиваются разного рода психосоматические заболевания. И что самое ужасное, это может привести к суициду.

Примером негативных последствий от сокрытия стигмы служит лонгитюдное исследование, которое показало, что степень прогрессирования СПИДа у мужчин-гомосексуалистов, не скрывавших свою сексуальную ориентацию, гораздо ниже, чем у тех, кто всячески старался утаить от окружающих свою гомосексуальность.

Иногда можно наблюдать «положительные» проявления стигмы. Например, когда одобряют боксера за ум, нехарактерный для данного вида спорта, или наоборот, шахматиста хвалят за силу. Такого рода «комплименты» могут обидеть гораздо сильней традиционных форм дискриминации.

Описание

Заключение

Термином «стигма», который в научный оборот ввел в 1963 году Ирвинг Гофман, отражает такие типы характеристик, что вызывают стигматизацию, как наличие физического дефекта, недостатки характера (слабая воля, эмоциональность, нечестность и др.) И родовая стигма (национальность, вероисповедание, раса и др.).

Благодаря работам швейцарского психиатра Асмуса Финзен, который утверждал, что развитие стигмы отличается в зависимости от того, имеем ли мы дело с врожденной стигмой или со стигмой, появившейся в течение жизни, и поэтому выделил несколько иные виды стигм (врожденную стигмы, стигмы вследствие болезни, стигмы принадлежности к меньшинству).

Почти одновременно понятие «стигма» начало использоваться в медицине.

Процесс стигматизации выступает как социально-психологическое явление, …

Введение

Введение

Понятие «социальное взаимодействие» является одним из ключевых в социальных науках. Оно характеризует жизнь как одного человека, так и всего общества. Ему уделяли внимание многие философы и ученые, которые выходили на уровень философских обобщений в социальных науках (Э. Кант, М. Вебер, М. Блумер, П. Сорокин, Дж. Мид, И. Гофман, Т. Парсонс, А. Турен, Э. Дюркгейм, Дж.

Хоманс и другие). До конца, однако, не объяснено ни в социальной философии, ни в социальных науках, насколько совместимыми являются теории, которые опираются на понятие социального действия и соответственно на концепт субъекта, с теориями, которые опираются на понятие социального взаимодействия и соответственно на концепции комуникации. Известный философ XIX вот. О.

Конт подчеркивал важность социального действия и социального взаимодействия для развития общества. Он был убежден, что базовым элементом общественной структуры может быть только та социальная единица, где уже имеется социальное взаимодействие, которое влияет на формирование социума и социального индивида.

В дальнейшем, тема социального действия и социального взаимодействия становится ведущей в исследованиях многих ученых, каждый из которых по-своему подходил к определению данных понятий. В частности, немецкий социолог М.

Вебер, который ввел в научный оборот понятие «социального действия» как простой единицы социальной деятельности, считал, что без социального действия невозможно и социальное взаимодействие.

Под социальным действием ученый понимал «такое действие индивида, которое не только направлено на решение его жизненных трудностей и противоречий, но и сознательно ориентировано на соответствующее поведение других людей, их реакцию» . В противовес М. Веберу, американский социолог Т.

Парсонс важным для общества считал именно социальное взаимодействие, поскольку, по его мнению, именно «элементарное социальное взаимодействие образует содержание первичного уровня социальной структуры» .

И вообще, человек с самого момента рождения является неотъемлемой частью взаимосвязанных и взаимодействующих социальных единиц, и поэтому концепция взаимодействия и по сей день считается центральной и в социологии и в социальной философии. Поэтому неудивительно, что многие современные ученые продолжают исследовать социальное действие и социальное взаимодействие.

Общество во все времена устанавливает критерии категоризации людей и определяет совокупность тех качеств, которые считаются нормальными для каждой из категорий. Принадлежность человека к той или иной категории подкрепляется определенной стигмой (ярлыком).

Сейчас, в эпоху киберпространства, развития всемирной сети Интернет, передачи информации в реальном масштабе времени, страх утонуть в потоке данных, постоянно увеличивается, заставляет нас классифицировать больше, чем когда-либо ранее .

Ученые определяют стигмы как некий негативно оцененный обществом признак, определяющий статус человека и поведение окружающих по отношению к нему. Стигма является социально сконструированным явлением, которое приводит к обесцениванию человеческой индивидуальности и оказывает негативное влияние на стигматизированного человека.

В обычной повседневной жизни подвергаются унижению люди в инвалидных креслах и с другим цветом кожи, высмеиваются слабоумные и наркотически зависимые, дискриминируются люди с расстройствами психики. Это может касаться и конфессиональной или политической принадлежности. Анализ последних исследований и публикаций.

Понятие стигмы и стигматизации в течение многих десятилетий изучали многие ученые. Первым исследованием, посвящалось проблеме стигматизации, была книга американского социолога И. Гофмана «Стигма: Заметки об управлении испорченной идентичностью» (1963). Многие ученые занимались изучением различных аспектов стигматизации: R. Haghighat (структура и происхождение стигмы, унитарное теория стигматизации), Г. Бекер (теория клеймения), К. Эриксон (стигматизация и девиация), А. Финзен (виды стигм), С.Я. Бронин (стигматизация семьи объекта стигматизации) и др. Современным определением стигматизации занимались такие ученые как А.А. Александров, С.Я. Бронин, А.А. Власова, И. Я. Гурович, М.М. Кабанов, М. Кравченкова, Т.П. Липай, В.Ф. Моргун, Л.П. Тушинцев и др. Выбор темы и цели реферата определен необходимостью анализа места рассматриваемой теории в современной социальной философии и ее значением для развития философских представлений о социальном взаимодействии. Цель — анализ философских аспектов теории стигматизации. Задачи — определение базовых понятий теории стигматизации

— анализ философского контекста теории стигматизации

Источник: https://zdorovo.live/psihologiya-i-psihiatriya/chem-opasna-stigmatizatsiya.html

Стигматизация как социокультурный феномен

УДК 008:316

Ю.Л. Сироткин

СТИГМАТИЗАЦИЯ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫМ ФЕНОМЕН

В статье обосновывается понятие «социокультурная стигматизация». Стигматизация рассматривается как социокультурное явление. Критически оценивается теория стигматизации (этикетирование). Анализируется стигматизация в социокультурном пространстве, ее виды и потенциал. Изложены результаты экспериментального исследования стигматизации в молодежной субкультуре.

Ключевыеслова:стигма, стигматизация, норма, девиация, социокультурнаястигматизация.

Актуальность проблемы стигматизации обусловлена ходом социокультурной трансформации российского общества, затронувшей в значительной степени преобразования в ценностно-нормативной сфере; многомерностью проявлений стигматизации, в том числе и в социокультурном пространстве; предположением о том, что не только личность, но и социальная общность детерминирует и закрепляет отклонения в декларируемых традицией нормах поведения.

Стигматизация в социальном контексте означает тип отношений между постыдным социальным качеством (стереотипом) и ожидаемым отношением к нему, который задает неспособность к полноценной социальной жизни из-за лишения права на общественное признание (И. Гофман).

В отечественной социологии отдельные аспекты проблемы стигматизации в той или иной степени анализируются в работах, посвященных отклоняющемуся поведению как внешнему проявлению деятельности человека в процессе социального взаимодействия [3; 5; 6 и т.д.].

Читайте также:  Как удержать мужчину - советы психолога

Вместе с тем социокультурный аспект заявленной проблематики не получил отражение в исследовательской практике.

Данная статья исходит из предположения о наличии специфических признаков стигматизации как социокультурного феномена.

Высока степень вероятности того, что стигматизация существовала на протяжении всей истории человечества. Логично

предположение о том, что ее проявления в различных цивилизациях и культурах отличны, т.е. имеют свою темпоральную, ци-вилизационную и культурную специфику. Данное предположение не имеет системного обоснования, но фрагментарно находит свое подтверждение в ряде исследований, в которых отмечается, что стигма оформляется в конкретном социокультурном пространстве [1; 5 и т.д.].

Истоки теоретического осмысления стигматизации как социокультурного феномена можно разглядеть в символическом интеракционизме Дж.Г. Мида, драматургическом подходе Э. Гоффмана, концепции социального обмена Дж. Хоманса и теории социального конструирования реальности П. Бергера и Т. Лумана.

Достаточно указать на весьма примечательный факт: в современный научный оборот понятие «стигма» было введено И. Гоффманом в одноименной работе [4]. Результаты проведенных исследований [2; 7 и т.д.

] и их обобщение дают основания для расширения исследовательского пространства стигматизации и дополнения ее психологической природы социокультурной составляющей. Тем самым стигматизацию целесообразно отнести не только к психологическим, но и социокультурным феноменам.

Наряду с психологической природой стигмы, негативно воспринимаемыми признаками, качествами, чертами характера и т.д., существуют ее

социокультурные признаки (образ, облик, принадлежность к субкультуре и т.д.), формируемые внешней средой, а не обусловленные внутренними условиями развития.

Не выглядит преувеличением утверждение, что в современном мире социокультурные изменения стремительны и необратимы. Об этом красноречиво свидетельствует новейшая российская история. Изменилась шкала ценностей, культурные предпочтения, представления о возможном и должном.

Происходящие изменения рассматриваются как социокультурные явления, основанные на принятии или отвержении соответствующих ценностей, норм и традиций. В целом наблюдаемые изменения укладываются в схему смены социокультурных парадигм, в ходе которой складываются субкультуры.

Представления о стигматизации как социокультурном феномене основываются на исходных положениях теории стигматизации (этикетирования). В интерпретации примени-тельноканализируемойпроблематикеданные положения выглядят следующим образом.

Во-первых, научное осмысление стигмы как социокультурного явления связано с изучением отклоняющихся форм поведения.

Установка на то, что действия не являются естественно хорошими или плохими, а нормальность и девиация определяются социально; что девиация является не качеством совершаемого личностью действия, а следствием применения других правил и санкций, является общепринятой и рассматривается в качестве исходной, несмотря на ее дискуссионность и откровенное неприятия сторонниками традиционных ценностей. Нормы и отклонения – это отдельные проблемы. Поэтому вопросы «Кто становится клейменным?» и «Кто клеймит?» обретают паритетность. Не менее важна установка на то, что стигматизация закрепляет отклонения и становится ответственной за необычное поведение. Доказано, что характер де-виантного поведения зависит от социальной реакции на его носителя, тем более, если оно является следствием стигмы. Таким образом, отклонения от нормы не являются внутренне присущим человеческому поведению свойством, но представляются свой-

ством, обусловленным социальными определениями. Подобное заключение также не может быть принято, так как отделяет действие от его носителя, что совершенно недопустимо в традиционной этике и морали.

Во-вторых, оправдано введение в исследовательский оборот понятия «первичная девиация», квалифицирующая отдельные действия как асоциальные, подлежащие регуляции со стороны моральных норм, но не подпадающие под действие правовых норм.

В-третьих, оценка конкретных действий ставится в зависимость от того, что делают эти люди и как реагируют на них другие и общество в целом, от того, как применяются общепринятые нормы и правила в определенных ситуациях и в отношении каких людей. С господствующих в обществе норм и установлений акцент переносится на социальное окружение и то, клеймит ли оно конкретного субъекта как нарушителя норм или нет (О.А. Кармадонов).

В-четвертых, навешивание ярлыков приводит к вторичной девиации и приобретению девиантным поведением устойчивых форм. Публичное определение становится стереотипом. Ярлык способствует закреплению индивида в статусе аутсайдера («человека не нашего круга»). Нарушители норм воспринимают свой статус как конкретный тип девиантности и формируют на его основе собственную жизнь.

В-пятых, стигма помещает субъекта в условия изоляции и способствует переходу в девиантную субкультуру. Усвоение ее ценностей и норм становится способом, помогающим справиться с критической ситуацией, найти окружение, которое принимает тебя и оказывает эмоциональную поддержку, что приводит к закреплению соответствующих ценностей и норм и обеспечивает статусную определенность.

Следующие обобщения являются значимыми для дальнейшего изложения: 1) девиация определяется не качеством субъективности, актуализирующемся в поведении индивида, а реакцией общества на такое поведение; поведение, отступающее от общепринятых норм, вызывает ответную реакцию в виде санкций; 2) оценка поведе-

ния осуществляется посредством стигмы; происходит согласование действий с ярлыком и вырабатываются самопредставления, которые совпадают с этим ярлыком (Ю.А. Клейберг).

В соответствии с исходными положениями теории стигматизации оценочный акцент переносится с индивида и его действий, нарушающих норму, на общепринятые нормативные установки, нуждающиеся в пересмотре и приведении в соответствие с теми действиями, которые оцениваются этими нормами как девиации.

В этом заключается серьезная опасность пересмотра нормативных установлений в угоду носителей девиантных субкультур, расширения пространства толерантности и включения в него тех действий, которые нарушают общепринятые правила, что в итоге приводит к установке рассматривать девиацию как норму.

Следует также обратить внимание еще, как минимум, на два критических замечания, которые требуют дальнейшей рефлексии. Во-первых, интерпретация понимания нормоотступничества не дает возможности определить исходные факторы, которые вызвали девиантное поведение.

Во-вторых, социальные нормы и поведенческие девиации являются понятиями сопряженными и интегрированными. Закрепленные в правоустановлениях, морали и традициях, нормы являются реакцией общества на девиации.

Высказанные критические замечания не отменяют факта объективного присутствия стигматизации в качестве явления социокультурного пространства, а его разносторонний анализ позволит глубже осознать процессы, происходящие в периферийных субкультурах, и выявить потенциал их интеграции в господствующую культуру.

Сложившиеся представления о стигме позволяют говорить о трех ее видах: позитивном, утверждающим достоинство человека и фиксирующим заслуги субкультуры, к которой он принадлежит либо причисляется; нейтральном и негативном, когда стигма становится основным средством лишения достоинств и заслуг. Стигматизация первого вида основана на признании заслуг большинством сообществ и не имеет сталь

широкого распространения, как негативный вид. Тем не менее, она имеет оценочный характер и может обладать самомотивирующим потенциалом, направленным на совершенствование, что отличает позитивную стигму от нейтральной, которая лишена оценочных суждений и фиксирует лишь «своеобразие», «уникальность», т.е. консервирует явление в форме маркировки и не вызывает отторжения.

Нейтральная стигма коррелирует с положительной, так как в ней закодировано положительное отношение к своеобразию, которое, однако, не артикулируется.

В большинстве случаев стигма носит негативный характер и основывается на неприятии социальной общностью каких – либо более или менее ярко выраженных признаков культуры (субкультуры) или ее носителей.

Своеобразие или уникальность могут не представлять опасности для господствующей культуры и ее субъектов. Тем не менее, отмеченное обстоятельство не может служить препятствием для стигматизации, а, следовательно, для отчуждения от ее носителей.

Культура в данном случае получает статус периферийной, а ее артефакты становятся раритетами. Лишь отсутствие со стороны ее носителей агрессивности не дает оснований отнести ее к «враждебной» и встроить в систему «господства – подчинения».

Негативная стигматизация одинаково опасна для культур и их субъектов, так как способствует возникновению конфликтов и провоцирует отчуждение.

Социальное отчуждение приводит к блокированию возможности для субъекта быть включенным в социокультурные процессы в качестве его полноправного участника.

Вслед за негативной стигматизацией следует дискриминация и изоляция, наложенные посредством санкций в форме блокирования культурного диалога, обмена или сотрудничества. Отмеченная стигматизация может приобрести экспансионистский характер.

Стигма произвольно сочетается с нормами, ценностями, традициями и т.д. и может выступать условным знаком клеймения (суб)культур, служить показателем определенного места культуры в иерархии культур

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/stigmatizatsiya-kak-sotsiokulturnyy-fenomen

Теория стигматизации

Сторонники теории стигматизации (от греч.

stigmo – клеймо) взяли за основу главную идею конфликтологии, согласно которой индивиды часто не могут поладить друг с другом, так как расходятся в своих интересах и взглядах на жизнь; при этом те, кто стоят у власти, имеют возможность выражать свои взгляды и принципы в нормах, управляющих институциональной жизнью, и с успехом навешивают отрицательные ярлыки на нарушителœей этих норм. Их интересует процесс, в результате которого отдельные индивиды получают клеймо девиантов, начинают рассматривать свое поведение как девиантное.

Приверженцы теории стигматизации Эдвин Лемерт, Говард Бекер и Кай Эриксон утверждают, что, во-первых, ни один поступок сам по себе не является криминальным или некриминальным по сути. “Отрицательность” поступка обусловлена не его внутренним содержанием, а тем, как окружающие оценивают такой поступок и реагируют на него. Отклонение всœегда есть предмет социального определœения.

Во-вторых, всœем людям свойственно девиантное поведение, связанное с нарушением каких-то норм. Сторонники данной теории отрицают популярную идею о том, что людей можно разделить на нормальных и имеющих какие-то патологии.

К примеру, некоторые превышают скорость езды, совершают кражи в магазинах, мошенничают с выполнением домашнего задания, скрывают доходы от налоговой инспекции, напиваются, участвуют в актах вандализма в честь победы любимой футбольной команды, нарушают права частной собственности или без спроса раскатывают в машинœе своего приятеля.

Сторонники теории стигматизации называют такие действия первичной девиацией, определяя ее как поведение, нарушающее социальные нормы, но обычно ускользающее от внимания правоохранительных органов.

В-третьих, будут ли конкретные поступки людей рассматриваться как девиантные, зависит от того, что делают эти люди, и от того, как реагируют на это другие люди, ᴛ.ᴇ. эта оценка зависит от того, каким правилам предпочтет строго следовать общество, в каких ситуациях и в отношении каких людей.

Не всœех, кто превысил скорость езды, совершил магазинную кражу, утаил доходы, нарушил права частной собственности и т.п., осуждают.

Так, в США чернокожих могут осудить за поступки, позволительные для белых; а женщин – за поступки, позволительные для мужчин; некоторых могут осудить за те же поступки, что безнаказанно совершают их друзья; поведение отдельных людей должна быть осуждено как девиантное, хотя оно не нарушает никаких норм, просто потому, что огульно обвинили в таких поступках, каких они, возможно, никогда не совершали (к примеру, человек выглядит “женоподобным” и на него навешивается ярлык гомосœексуалиста). Особое значение имеет социальное окружение и то, клеймит оно конкретного индивида как нарушителя норм или нет.

В-четвертых, навешивание ярлыков на людей влечет определœенные последствия для таких людей. Оно создает условия, ведущие к вторичной девиации девиантному поведению, вырабатывающемуся у индивида в ответ на санкции со стороны других.

Приверженцы теории стигматизации утверждают, что такое новое отклонение от нормы инициируется враждебными реакциями со стороны законодательных органов и законопослушных граждан.

Индивид получает публичное определœение, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ возводится в стереотип, и объявляется правонарушителœем, “чокнутым”, фальшивомонетчиком, насильником, наркоманом, бездельником, извращенцем или преступником. Ярлык способствует закреплению индивида в статусе аутсайдера (“человека не нашего круга”).

Подобный “главный” статус подавляет всœе прочие статусы индивида в формировании его социального опыта и в результате играет роль самореализующегося пророчества. Нарушители норм начинают воспринимать свой статус как конкретный тип девиантности и формировать на базе этого статуса собственную жизнь.

В-пятых, те, кто получил клеймо правонарушителœей, обычно обнаруживают, что законопослушные граждане осуждают их и не хотят “иметь с ними дела”; от них могут отвернуться друзья и родные; в некоторых случаях их могут заключить в тюрьму или поместить в больницу для душевнобольных. Всеобщее осуждение и изоляция подтолкнут стигматизированных индивидов к девиантным группам, состоящим из людей, судьба которых похожа на их собственную. Участие в девиантной субкультуре – ϶ᴛᴏ способ справиться с критической ситуацией, найти эмоциональную поддержку и окружение, где тебя принимают таким, какой ты есть. В свою очередь вступление в подобную девиантную группу укрепляет у индивида представление о себе как о правонарушителœе, способствует выработке девиантного жизненного стиля и ослабляет связи с законопослушным окружением.

Итак, согласно теории стигматизации, девиация определяется не самим поведением, а реакцией общества на такое поведение. Когда поведение людей воспринимается как отступающее от принятых норм, это дает толчок ряду социальных реакций.

Другие определяют, оценивают поведение и “навешивают” на него определœенный ярлык. Нарушитель норм начинает согласовывать свои дальнейшие поступки с такими ярлыками.

Во многих случаях у индивида вырабатывается самопредставление, совпадающее с этим ярлыком, благодаря чему он способен вступить на путь девиации.

Оценка теории стигматизации.

Теория стигматизации, не концентрируя внимания на причинах совершения девиантных поступков, помогает понять, почему один и тот же поступок может рассматриваться как девиантный или нет, исходя из ситуации и характеристик индивида, о котором идет речь.

Многие сторонники теории стигматизации обратились к положениям теории конфликта͵ в первую очередь к существующему в обществе неравенству, чтобы понять, что является основой структуры социальных институтов, как составляются и проводятся в жизнь законы.

У теории стигматизации есть свои критики. В первую очередь, хотя теория стигматизации позволяет понять, как индивиды становятся “профессиональными” нормоотступниками, она не показывает, какие исходные факторы вызвали девиантное поведение.

Действительно, при многих формах девиации именно условия жизни несут ответственность за навешивание ярлыков на таких людей. Так, представляется очевидным, что огромное большинство людей, помещаемых в лечебницы для душевнобольных, испытывают острые нарушения, связанные с внутренними психологическими или невралгическими патологиями.

Их смятение и страдания невозможно объяснить исключительно за счёт реакции других людей. Тем не менее большое количество фактов позволяет предположить, что профессиональные психиатры провоцируют социальное проявление душевных заболеваний путем применения систем стигматизации, а не просто “обнаруживают” внутренние патологии или душевные болезни.

Ярлыки также играют важную роль в формировании представления о бывших пациентах лечебниц для душевнобольных у прочих членов общества, да и у самих бывших пациентов.

Во-вторых, девиацию невозможно понять в отрыве от социальных норм.

В случае если поведение не является девиантным до тех пор, пока оно не получило подобную оценку, то как тогда классифицировать такие тайные и оставшиеся нераскрытыми преступления, как растрата казенных денег, неуплата налогов или тайное сексуальное насилие? Более того, многие преступники ведут подобный образ жизни, будучи убеждены, что преступление “окупается”. Одно исследование выявило, что треть преступлений против частной собственности совершается из убежденности преступников в том, что таким образом они смогут получить гораздо больше, чем путем честной, законной работы, а еще треть преступлений совершают безработные.

* * *

Τᴀᴋᴎᴍ ᴏϬᴩᴀᴈᴏᴍ, ни одна социологическая теория не способна дать полного объяснения девиантному поведению. Каждая высвечивает какой-то один важный источник отклонения поведения от нормы. А девиантное поведение может принимать множество форм. По этой причине следует тщательно анализировать каждую форму девиации для определœения задействованных в ней специфических факторов.

Источник: http://referatwork.ru/category/sotsiologiya/view/430338_teoriya_stigmatizacii

1. Социология и ее место в психиатрии

Творчество Томаса Шеффа объединяет сразу несколько исследовательских областей: социологию и психологию, психиатрию и философию. Его идеи принципиальным образом отличаются как от идей Гофмана, так и вообще от идей социологов, критически настроенных по отношению к психиатрии.

Он изначально ориентирован на разработку социологической теории психического заболевания, и она возникает в пространстве его интереса не магистральным вектором, а центральным исследовательским пространством. Эту теорию нельзя назвать революционной или социологически оригинальной.

Но она конституирована вокруг пространства психической ненормальности, и поэтому занимает важное место в антипсихиатрическом и околоантипсихиатрическом дискурсе, включаясь одновременно в комплекс социологических теорий девиации и стигматизации.

«Шефф, – пишет Леонард Бауэрз, – расширил теорию стигматизации до всеобъемлющей, систематической этиологической теории психического заболевания»[609].

Шефф родился в 1929 г., в 1950 г. получил степень бакалавра физики в Университете штата Аризона, в 1960 г. – степень доктора социологии в Калифорнийском университете, в Беркли. В 1959–1963 гг.

работал в Университете штата Висконсин, а затем – в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, где по настоящее время занимает должность почетного профессора. Опубликовав свои наиболее значимые работы по теории стигматизации еще в 1960–1970 гг.

, Шефф и поныне остается классиком американской социологии.

Он был председателем секции социологии эмоций Американской социологической ассоциации, президентом Тихоокеанской социологической ассоциации, исполнял обязанности советника Законодательного собрания Калифорнии при подготовке закона Лантермана – Петриса – Шорта, подписанного в 1969 г. Рональдом Рейганом и регулирующего недобровольную госпитализацию психически больных.

Идеи Шеффа, в частности те, что касаются психического заболевания, развиваются в общем контексте критических социальных теорий антипсихиатрии. Сам Шефф всячески настаивал, что не собирался опровергать и доказывать необоснованность психиатрических и психологических теорий.

Скорее, он стремился разработать модель, которая могла бы послужить дополнением к уже имеющимся моделям и объединить существующие наработки. Психиатрические и психологические теории, на его взгляд, играли и продолжают играть положительную роль в теории и практике психиатрии, но эта новая модель, возможно, представила бы иной и более совершенный ракурс.

Его теория для него самого – попытка изменить общую модель, а не избавиться от отдельных понятий[610].

Исходной точкой идей Шеффа является более или менее разработанная теория психического заболевания, которой он уделяет особое внимание.

Именно эту черту он указывает в качестве отличительной, когда сравнивает свою теорию с другими подходами антипсихиатрии[611].

Он действительно говорит о «других» подходах, имея в виду воззрения Гофмана, Лэйнга и Саса, и не отделяет себя, как принято в этом кругу, от антипсихиатрии.

Никто из представителей антипсихиатрии, на взгляд Шеффа, не предлагает разработанной теории и, следовательно, научного решения проблемы определения и исследования психического заболевания.

По его мнению, подход Гофмана, несмотря на свою социологическую сложность, дает лишь концептуальное описание психического заболевания с опорой на многочисленные примеры. Действительно, здесь с Шеффом поспорить трудно, ведь Гофман нигде в своих работах даже не задается целью представить такую теорию.

Подход Лэйнга, по его мнению, психологически сложен, но содержит еще меньше концептуального объяснения. Подход Саса и вовсе не привлекает концептов, он выражен на обыденном языке.

Отказ включать социальные процессы в динамику психических расстройств Шефф называет одним из самых частых недочетов психиатрических теорий. И на его взгляд, несмотря на признание важности этих процессов, концептуальные социальные модели все еще редко используются при выработке теорий психических заболеваний.

И это совершенно необоснованно, поскольку социологический подход может открыть новые перспективы: «Социологи смотрят на девиации по-другому, чем все остальные члены общества.

Они настаивают, что, чтобы объективно понять девиацию…, необходимо сначала понять более общие феномены социального контроля, процессы, обусловливающие согласованность человеческих групп»[612].

Социология соприкасается с психиатрией в задаче формулирования теории психического заболевания в одном центральном, на взгляд Шеффа, пространстве – теории социального контроля. Эта теория – основная модель интерпретации социологии, и именно поэтому девиации в ней рассматриваются как разновидность неподчинения.

Шефф подчеркивает, что социологический подход в этом случае выгодно отличается от подхода экспертов в области психического здоровья, обывателей и служителей закона в силу трех обстоятельств. Во-первых, обыватели и эксперты часто рассматривают девиации как обособленную проблему, выстраивая закрытую перспективу исследования.

Они задаются вопросами о том, какие черты характера могут привести к девиации, что необходимо с ней делать и проч. Эти вопросы не забывают и социологи, но перспектива социального контроля позволяет включить в общую систему не только самого девианта, но и общество, в котором он функционирует.

Во-вторых, в социологическом подходе понятие девиации используется беспристрастно вне зависимости от моральных коннотаций. Это достигается благодаря тому отношению отчуждения, которое выстраивает к этому понятию социолог, находясь за пределами системы психического здоровья (в отличие от психиатров-экспертов), но будучи членом социальной общности.

В-третьих, так девиация включается в общую всеохватывающую систему описания и исследования социальной реальности, она как часть этой системы обладает рядом специфических признаков, но являясь ее частью, должна изучаться комплексно[613].

В качестве лейтмотива теории стигматизации Шеффа можно привести следующее его высказывание: «Если психиатрия желает развиваться, она должна рассматривать не только микромир биологии, но и множество масштабных миров, в частности, миры эмоций, отношений и социальных систем.

Люди – это не только тела, но также эмоциональные и межличностные системы, и они сами включены в социальные системы. Чтобы понять эти системы, я предлагаю глубже исследовать внутриличностный и межличностный диалог.

Описывающая социальные системы теория стигматизации при этом должна быть объединена с теорией эмоциональной/межличностной динамики, которая имеет место во внутриличностном и межличностном пространстве»[614].

В этом призыве заметно отчетливое влияние британской психиатрии с ее трактовкой человека как включенной в социальную общность, с ее вниманием к межличностному диалогу и даже с ее двойственной социально-психологической теорией.

Шефф, правда, обращает внимание не столько на сам процесс социального взаимодействия, сколько на его устойчивые паттерны.

И если антипсихиатрия в этом социально-психологическом пространстве коммуникации и коммуницирующего общества акцентирует психологическую составляющую, то Шефф больше сосредоточивается на социальной.

[609]Bowers L. Te Social Nature of Mental Illness. L.; N.Y.: Routledge, 2000. P. 9.

[610]Schef T. The Lab eling Theory of Ment al Illness // American Sociological Review. 1974. Vol. 39. P. 445.

[611]Schef T. Being Mentally Ill: A Sociological Teory. 3rd ed. N.Y.: Aldine de Gruyter, 1999. P. XIII.

[612]Schef T. Being Mentally Ill: A Sociological Teory. 3rd ed. N.Y.: Aldine de Gruyter, 1999. P. 31.

[613]Schef T. Being Mentally Ill: A Sociological Teory. 3rd ed. N.Y.: Aldine de Gruyter, 1999. P. 33–35.

[614]Schef T. Building an Onion: Alternatives to Biopsychiatry // Ethical Human Psychology and Psychiatry. 2007. Vol. 9. No. 3. P. 180.

Источник: http://mirror7.ru.indbooks.in/?p=144977

Стигма: теория и практика

Стигма — это определенное качество или признак индивидуума, который определяется индивидуумом как неприемлемый, негативный, неприятный. Это качество не соответствует собственным принципам и мировоззрению и актуальным в данный момент ценностям общества.

В результате переноса этого признака на другого индивидуума или социальную группу, личность иллюзорно освобождается от наличия этого признака у себя. Создается ложное представление, что этим признаком обладает кто-то другой, а не я.

Это звучит в формулировке: «Враг не я, а он!».

Стигматизированная группа. Те чувства, которые индивидуум переживал по отношению к собственной стигме, а это были ярость, ненависть, злоба, враждебность, страх, ужас, негодование, уже переживаются не по отношению к себе, а к тем людям, точнее группам людей, на которые была перенесена эта стигма. Таким образом, формируются группы с определенным репертуаром поведения, внешними

признаками и качествами, чувствами и образом мышления. Создается «химера», которую можно ненавидеть, бояться, презирать, над ней можно смеяться и унижать ее.

Итак, стигматизированная группа — это группа людей (группа-меньшинство), объединенных признаком (стигмой) неприемлемым для т. н. нормализованной группы (группа-большинство).

Чтобы стигматизированная группа сформировалась необходимо наличие трех базовых условий. Во-первых, эта группа должна быть малочисленна.

Во-вторых, эта группа должна обладать определенными характеристиками, неприемлемыми для группы-большинства, то есть стигмой. И, в-третьих, группой-большин-ством, «нормализованной группой по Б.

Валь-денфельс (1997)», должны отчуждаться права у стигматизированной группы и сама стигматизированная группа должна изолироваться «нормализованной группой».

Стигматизацированная группа отчуждается от большинства, этой группе присваивается

А. Кнуф, Л. Ю. Эпов

Стигма:

теория и практика

признак «чуждости», «изгоя». При этом используются такие определения как грязный, заразный, дефектный, «блаженный», недоразвитый.

Страх, который переживается перед стигматизированными группами, очень часто трансформируется в агрессию и подталкивает большинство к изолированию этих групп, отчуждению, исключении из общества.

Это исключение происходит обязательно с обесцениванием прав у стигматизированных групп.

Бесправные меньшинства становятся более контролируемыми и более безопасными. Всем известны эти меньшинства: ВИЧ-инфицированные, люди с ограниченными физическими возможностями, сексуальные меньшинства, «лица кавказской национальности», и, наконец, психические больные, в том числе и наркоманы.

Все те измененные чувства и мысли, а также изменение отношения к объекту, после того как он оказался в стигматизированной группе, можно определить как стигматизационное напряжение.

Проще говоря, когда некто узнает, что «Иван Иванович» является, например, наркоманом, то отношения между этими людьми могут измениться. Эти изменения связаны с предрассудками и общественным мнением в отношении наркоманов.

Отношения к «Ивану Ивановичу» будут отличаться от отношений к «наркоману Ивану Ивановичу». Вот эта разница в отношении и является стигматизацион-ным напряжением.

Психически больные. При развитии психического расстройства спонтанно воспроизводится паттерн стигматизирования у самых близких людей — у родственников.

Когда люди информируются о том, их родственник заболел психическим заболеванием, они долго не могут поверить в это, вначале отрицают полученную информацию, затем ими овладевает страх вплоть до ужаса. Родственники чувствуют себя беспомощными, через некоторое время у них начинают наблюдаться признаки депрессии.

Возникает состояние двойственности, с одной стороны, это мой близкий и родной человек, тесно связан со мной, а с другой стороны, он вдруг стал принадлежать стигматизированной группе, «…стал психом, придурком…».

С одной стороны родственники переживают по отношению друг к другу любовь, доверие («..это — мой сын.», а с другой стороны, к психически больному как к представителю стигматизированной группы, должны переживаться страх, ненависть, тревога («.мой сын — наркоман, почему это произошло со мной, что я теперь скажу друзьям, коллегам.»).

Дополнительно к этому прибавляется и дефицит информации обо всем, что связано с психиатрией и психическим заболеванием, что усиливает беспомощность и ощущение неконтроллируемости ситуации.

Развивается стигматизационное напряжение по отношению к своему психически больному родственнику. Обратите внимание, к близкому человеку прикрепили ярлык, что он теперь «психически больной» и сразу происходит изменение отношения к этому родственнику.

Ничего не было сделано больше, только прикрепили ярлык.

Стиматизационные процессы: самостигма-тизирование и внешнее стигматизирование. Психическое заболевание очень часто сопровождается двумя нагрузками: стыд и самостиг-матизирование заметно затрудняют лечебный процесс. Что могут сделать больные, чтобы сохранить и улучшить свою самооценку, и как могут помочь им в этом профессионалы — психологи, психотерапевты, психиатры.

Очень тяжело себя принимать как психически больного. Часто недооценивается, сколько усилий нужно приложить больному, когда он узнает, что болен психическим заболеванием и ему необходимо лечится в психиатрической больнице.

Как удается человеку принять факт того, что он болен, зависит от многих процессов и обстоятельств: удается ли ему найти в себе силы противопоставить себя болезни или он отрицает наличие у себя этого заболевания? Готов ли он принять помощь? Кому он готов доверять?

Как возникает самостигматизирование?

Все мы являемся социальными существами. Ценностям и убеждениям мы обучаемся у других. Этот процесс обучения начинается в детстве, когда мы наполняемся определенными символами и паттернами, будучи взрослыми, мы также ориентируем свое поведение в соот-

ветствие с ценностями нашего окружения. Извне делегируемые оценки и убеждения мы интегрируем в свое «Я», и эти ценности становятся частью нас самих.

Через некоторое время мы сами себя уже начинаем воспринимать через эти искусственные очки, оцениваем себя, используя критерии общества. В нас развивается такая инстанция, которую можно охарактеризовать как «внутренний критик, оценщик».

Этот критик оценивает наше поведения постоянно («Ты мог бы это сделать лучше» — «другие любят тебя не так, как ты сам себя» — «Будь строже сам к себе»). В психоанализе эта субстанция называется супер-ЭГО.

Этот «критик» постоянно «включен», но особенно активен, если с нами что-то происходит. Когда, например, человек теряет работу или становится психически больным, эта инстанция получает дополнительную «пищу» для критики.

Эти убеждения мы переносим на все сферы нашего существования. Как должен я себя правильно вести? Как нужно правильно одеваться? Что я думаю об определенной социальной группе? И так далее. Часть этих размышлений связана и с психическими больными.

Эти размышления универсальны, то есть каждый человек имеет похожие представления обо всем, что связано с психиатрическими больными и психиатрией вообще.

«Психически больные опасны» или «один раз заболел, будешь болеть всю жизнь» — наиболее часто встречаемые из этих предубеждений.

В то же время у любого человека есть вероятность заболеть психическим заболеванием. И если он заболевает, то все негативные установки и предубеждения в отношении психических болезней волшебным образом обращаются против него самого.

Если у меня, например, была установка «У всех психически больных слабый характер, и от них нечего ожидать путного», то это утверждение меняется на такое «У меня слабый характер, и я ничего не могу с этим поделать». Такое изменение представлений о самом себе в связи с заболеванием мы обозначаем как самостигматизирование.

Са-мостигматизирование может выражаться и по другому: «Я значу и ценен меньше, чем другие», «Я представляю опасность для других»,

«Психическое заболевание — это Божья кара за прегрешения», «Психически больной сам виноват в своей болезни».

Так как эти утверждения были заложены в нас с самого раннего детства и представляют большей частью из себя свод определенных общественных «негласных» законов, то эти установки являются жесткими и трудно поддаются изменениям.

Это означает для больного, что ему будет очень сложно освободиться от этих утверждений, даже если они не подтверждаются реальным опытом.

Такой стереотип мышления «Все психически больные — лентяи» не изменится, несмотря на то, что этот больной может прилагать титанические усилия какие только можно себе представить.

Если психически больной переносит ответственность за болезнь на себя, то это может иметь для него ряд негативных последствий. Среди них повышенное внимание к себе и самоанализ.

В этом случае многие элементы своего поведения они увязывают со своей болезнью («То, что я сейчас делаю — это сумасшествие, это я делаю из-за того, что я болен»).

Такое повышенное внимание к себе делает больного несвободным и ограниченным, и может привести к развитию бредовых мыслей («Другие смеются надо мной, так как они знают, что я лечусь в психиатрической больнице»).

Такая ошибочная оценка в поведении других людей может привести к тому, что больной будет создавать образы поведения, который должны выглядеть как «здоровое поведение». Он будет пытаться играть роль «психически здорового человека». Это часто приводит к утрате естественности и спонтанности в поведении.

Наиболее часто встречающееся последствие психического заболевание — это переживание чувства стыда. Больные находят много оснований, чтобы переживать это чувство. Уже один только факт, что человек болен, должен, по их мнению, вызывать чувство стыда.

Это чувство усиливается при обострении заболевания, а также при воспоминании об агрессивном или аморальном поведении во время психотического приступа.

Стыд усиливается, если пациент вынужден находится в психиатрической клинике, особенно в случае при-

нудительной или недобровольной госпитализации.

Чувство стыда нормально, особенно после возвращения из первого психотического эпизода. Это происходит в связи с тем, что человек вдруг видит себя в двух ипостасях, когда он в момент психоза и вне него. И пациент видит, что это — два разных человека. В это момент происходит осознание переживания психоза.

Когда мы переживаем чувство стыда, мы хотим спрятаться поглубже, от взглядов других людей. При стыде человек блокирует любые контакты с другими людьми, усиливая самоизоляцию. Похожее реагирование на чувство стыда встречается и у психически больных.

Такой тип поведения усиливается при окончании психотического приступа и тесно связан с психотическим приступом. Частью поведение, измененное чувством стыда, напоминает некоторые элементы самого психического заболевания.

Связано ли с этим ограничение контактов с внешним миром и развивающаяся при этом негативная симптоматика? Или это снижение/дефект вызван только чувством стыда? Точно ответить на эти вопросы маловероятно.

Классическая психиатрия очень быстро такое поведение патологизирует и интерпретирует как компонент психического заболевания.

Если пациенту не удается принять болезнь как таковую, то это может привести к двум последствиям.

Во-первых, при конфронтации человека с психической болезнью возникает опасность самобичевания, самообвинения развития депрессии, апатии и самоизоляции.

Во-вторых, если факт болезни отрицается, то больной перестает контролировать, все, что связано с болезнью. Он себя считает здоровым, а окружение больным. В этом случае он вряд ли потребует помощи, будет игнорировать первые признаки обострения и будет не в состоянии принимать помощь и поддержку.

Оба способа реагирования опасны и для больного, и для его окружения. Уход в депрессию или отрицание болезни являются не следствием эндогенной симптоматики, как с легкой готовностью утверждают классические психиатры.

Классическая психиатрическая наука не утруждает себя изучением того, как человек реагирует на психиатрический диагноз и как он взаимодействует с этой болезнью. С другой стороны, родственники считают главным научить больного и самим научиться принимать болезнь как таковую.

Принять свою болезнь вовсе не значит, что она есть нечто «хорошее» для больного. Наоборот, почти все больные не хотят оставаться больными, и это желание очень важно для изменения поведения.

Принять болезнь, значит, не обвинять себя как причину заболевания. Это может звучать так: «Преодолеть болезнь очень сложно.

Кому это удается, тот должен быть горд сам за себя и вызывает уважение со стороны окружения».

В процессе принятия болезни большую помощь может оказать окружение, которое принимает таких больных, какие они есть. Это звучит так: «Если другие принимают меня, таким, какой я есть, то я сам могу научиться себя принимать таким, какой я есть», и наоборот, «Если другие меня не принимают, какой я есть, то и я вряд ли смогу научиться себя принимать таким, какой я есть».

Самостигматизация и стигматизация извне (внутренняя и внешняя стигматизация). Само-стигматизирование происходит в процессе размышления личности о своем психическом заболевании. Если эти негативные установки приходят извне, то говорят о внешнем стигма-тизировании.

Самостигматизирование является производным внешнего стигматизирования. Самостигматизирование всегда вторично по отношению к внешнему стигматизированию. Отсюда многие делают вывод, что вначале надо бороться с внешним стигматизированием.

Но для отдельных больных все как раз наоборот, внешнее стигматизирование только тогда оказывает свое действие, если сам человек стигматизирует себя. В этом случае только изменением среды, вряд ли может привести к успеху.

В нашем обществе есть группы людей, которые стигматизируются только извне, и никогда не стигматизируют себя сами. К ним относятся представители сект или большая часть сексуальных меньшинств.

Условия, необходимые для самостигматизи-рования. Будет ли человек стигматизировать себя сам, зависит, прежде всего, от двух условий1.

Во-первых, больной должен себя идентифицировать со стигматизированной группой: «Они говорят плохо о больном шизофренией. Я болен шизофренией, значит, они будут так говорить и обо мне».

Во-вторых, пациент должен принять эти утверждения как правильные или истинные, то есть он должен быть убежден в их правдивости: «Да, это точно, больным шизофренией нельзя доверять». Таким образом, если пациент убежден в обоих высказываниях, то он будет стигматизировать себя.

В ином случае люди будут вести себя безразлично по отношению к внешнему стигматизированию: «Мне все равно, что говорят о шизофрениках. Я не отношу себя к ним (шизофреникам)». Или человек может активно бороться против стигматизации извне: «Это неправда, что говорят

о психически больных». Исследования показывают (8сЬоепу et а1. 2004), что риск стигматизи-рования при общении больного с другим больным также вероятен, как при общении этого больного со студентом-медиком. Вместе с тем опасность самостигматизирования остается очень высокой.

Самостигматизирование может развиваться по варианту самопророчества. Исследования показывают, что страх перед стигматизи-рованием сильнее, чем реально переживаемое стигматизирование2, то есть пациенты опасаются стигматизирования, еще его не пережив

и не ощутив. При этом тип пережитого стигма-тизирования не связан с типом «предубежденного», то есть вызванного страхом, стигмати-зирования никоим образом. Пациенты, таким образом, ожидают стигматизирования, которого они не разу не переживали. Чтобы избежать стигматизирования они закрываются или замалчивают свой опыт.

Вместе с этим пациенты обрывают свои контакты или блокируют всеми возможными способами полноценное взаимодействие с окружением. Больные боятся быть «выкинутыми» из своего окружения и сами же исключают себя из общества, чтобы избежать самого процесса исключения.

Это все приводит к резкому сужению общения и контактов с микроокружением. Пациенты трактуют свое одиночество как следствие отрицания его обществом и еще больше отдаляются от общества.

Чтобы разорвать этот порочный круг, необходимо сделать осознаваемым «предубежденное и связанное со страхом» стигмати-зирование и разработать алгоритм поведения альтернативный «замалчиванию» и «самоизоляции».

(Окончание следует)

1 Corrigan P. W., Watson, A. C. The paradox of self-stigma and mental illness // Clinical Psychology: Science and Practice. Bd. 9. 2002. S. 35-53.

2 Agermeyer M.C. Stigmatiesirung psychisch Kranker in der Geselschaft // Psychiatrische Praxis. 31. 2004.

Источник: https://psibook.com/articles/stigma-teoriya-i-praktika.html

Ссылка на основную публикацию